РАСКРЫВАЯ ТАЙНЫ ДРЕВНЕЙ ПИСЬМЕННОСТИ
Гробница Атебана в Дугге и её двуязычная надпись
Гробница нумидийского принца, британский консул XIX века и прорыв 1843 года — история памятника в Дугге, который помог расшифровать древнюю письменность.
Смотреть туры в Дуггу на GetYourGuide ↗Гробница принца на склоне холма
На склоне ниже главных руин Дугги возвышается высокий башнеобразный погребальный памятник, известный сегодня как Ливийско-пунический мавзолей, или Мавзолей Атебана. Построенный в доримском архитектурном стиле с ярусными, пирамидальными верхними уровнями, поднимающимися над квадратным основанием, он был возведён как гробница нумидийского принца по имени Атебан, сына местного вельможи, чьё имя также сохранилось в посвятительной надписи. Мавзолей на века старше римского периода Дугги: его построили, когда город ещё находился под властью нумидийцев, и сегодня он остаётся одним из самых ярких сохранившихся образцов нумидийской погребальной архитектуры во всей Северной Африке.
Два языка — одним махом
Что делает этот мавзолей по-настоящему уникальным — не только его архитектура, но и известняковый фриз, некогда крепившийся к подиуму, с высеченной по всей длине двуязычной посвятительной надписью: половина на пуническом языке, половина на древненумидийском — письме, от которого ведёт свой род современный берберский алфавит тифинаг. Надписи, сочетающие эти два языка на одном камне, — чрезвычайная редкость для всего античного мира. Работая как миниатюрный Розеттский камень, этот фриз дал учёным редчайшую возможность прямого сопоставления языка, который они уже свободно читали, и письменности, которую на момент её повторного открытия не мог истолковать практически никто из живущих.
Британский консул, повреждённый памятник
В 1842 году сэр Томас Рид, тогдашний британский консул в Тунисе, распорядился снять надписанный фриз с подиума мавзолея и отправить его в Лондон, где он в итоге вошёл в коллекцию древнего Ближнего Востока Британского музея. Демонтаж серьёзно повредил сам памятник: при извлечении камня часть конструкции была разобрана. Надпись с тех пор остаётся в Лондоне; то, что сегодня стоит в Дугге, — это позднее восстановленный корпус мавзолея, без того самого оригинального двуязычного камня, который впервые прославил памятник среди учёных XIX века, изучавших древний мир.
Расшифровка древнего алфавита
Научная ценность надписи прояснилась на удивление быстро. Уже в 1843 году, всего через год после её переноса, французский востоковед Фердинанд де Сольси использовал двуязычный текст, чтобы расшифровать восточный вариант древнего ливийско-берберского алфавита — письменности, которой пользовались североафриканцы нумидийской эпохи и которая является прямым предком письменности тифинаг, до сих пор применяемой берберскими, или амазигскими, общинами по всей Северной Африке. Более чем 180 лет спустя она остаётся одним из основополагающих документов в изучении древних североафриканских письменностей и по-прежнему цитируется в лингвистических трудах, посвящённых самым ранним системам письма этого региона.
Мавзолей сегодня
Структура, которую посетители видят сегодня в Дугге, — это тщательная реконструкция, восстановленная археологами в XX веке после того, как вывоз Рида в 1842 году оставил её частично обрушенной и неустойчивой. Она меньше и тише, чем Капитолий или театр поблизости, спрятана в стороне от главной тропы и легко проходится мимо, не осознавая её значения с первого взгляда. И всё же это, пожалуй, единственный самый исторически значимый памятник Дугги — не из-за того, что было построено в римский период, а из-за того, что он раскрывает о веках до прихода Рима.
Почему это важно не только для Дугги
Мавзолей Атебана связывает относительно небольшой археологический объект в сельском Тунисе с гораздо более масштабной и непреходящей историей — современным возрождением берберского и амазигского языкового наследия по всей Северной Африке, от Марокко до Ливии. Сохранившихся нумидийских памятников с подлинными двуязычными надписями известно крайне мало, что делает пример Дугги — даже несмотря на то, что самый знаменитый её камень ныне покоится за морями, в Лондоне, а не на холме, где он был высечен, — одним из самых значимых образцов доримской эпиграфики, дошедших до нас из всего региона.